Поступило открытое обращение родственников задержанных борцов за независимость Дальневосточной Республики (ДВР) к главе российского государства Медведеву Дмитрию Анатольевичу. Его текст мы приводим полностью и без изменений.

«Здравствуйте! Обращаются к вам все родственники так называемых „приморских партизан“.Просим вас разобраться в произволе сотрудников правоохранительных органов, которые ведут сейчас следственные действия. Почему они устраивают самосуд, издеваются и избивают парней? До каких пор это будет продолжаться? Неужели нет никакой управы на них? Да, мальчики совершали противоправные действия, так пусть отвечают за то, что совершили, а не за то, что им сейчас „навешают“.

Вы, как представитель власти, так же имеете юридическое образование и опыт работы в таких структурах. Вы прекрасно понимаете, что творится! Неужели в нашем „правовом“ государстве все должно быть так? Вы наверное слышали об этой ситуации, и у вас разве не возник вопрос, почему они решились на такие меры? Почему никто из них не нашел своего места в этой стране? Ведь все они нормальные, умные парни, которые не пили, не курили и занимались спортом! Были примеры для многих мальчиков младшего возраста! Все из нормальных семей с нормальным воспитанием.

Вы конечно другого мнения по этому поводу и возможно даже не обратили внимания на это письмо! Но все же, настоятельно просим вас, разобраться в этой ситуации и прекратить весь беспредел, который творится сейчас в застенках СИЗО и в отделах, где их „допрашивают с пристрастием“, и те же ответы которые вам преподносят на блюдечке, не правдоподобны. Их бьют за каждое НЕТ! Грозят убить и говорят, что им за это ничего не будет, так как им пришел приказ с Москвы!? Какой приказ, уничтожить!?

Почему те сотрудники Кировского РОВД, которые применяли, применяют и будут применять физическое и психологическое насилие еще работают? Что свидетельские показания, как минимум 20 человек не доказательство их нарушений?

Почему все так несправедливо? И где искать правду в такой стране? В такой стране правды не добьешься. И жить не хочется. И если вы, как президент не предпримете никаких мер, то ожидайте массового суицида или не знаем чего еще! Мы устали от того, что нам угрожают и затыкают рты! Мы превратились в рабов этой системы.

С уважением родственники: Александра Ковтуна, (692091 Приморский край, Кировский р-он, пгт. Кировский, ул. Юбилейная, д.5, кв.1 Лапицкая (Ковтун) Татьяна Петровна);

Романа Савченко, (692091 Приморский край, Кировский р-он, пгт. Кировский, ул. Советская, д.63, кв.33 Савченко Светлана Васильевна);

Владимира Илютикова, (690016 Приморский кр., г. Владивосток, ул. Сафонова, д.6, кв.11 Илютиков Александр Сергеевич);

Максима Кириллова, (692091 Приморский край, Кировский р-он, пгт. Кировский, ул. Комсомольская, д.23, кв.1 Кириллова Марина Викторовна)

Прошел уже месяц после истории «приморских партизан», потрясшей страну, а некоторые всё еще в шоке. Милиция, например. Потрясли наших доблестных опросы слушателей, зрителей и читателей: сочувствующих милиции оказалось от 20 до 30 процентов. Остальные сочувствовали «партизанам». Не менее двух третей. Квалифицированное большинство.

То есть налицо явственный сигнал неблагополучия в ментовском ведомстве. А какова реакция ведомства?

Никакова. То есть молчок.

Сначала наш местный милицейский генерал заявил, что ерунда все это – про ментовский беспредел в Кировке. Потом (и очень потом!) появилась информация, что разборки в Кировке идут и их главный отстранен… временно. Причем сначала информация появилась не от милиции, а от журналистов: они вызнали. Ведомство потом уж подтвердило: да, правда.

А еще милицейские начальники говорят нам, журналистам: не надо спекулировать на теме, вот вызнает все следствие – тогда уж… Хотя само начальство все уже решило: не партизаны это, а обычные бандиты. А между тем, эти ребята пока что не бандиты, а ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ. Так что кто спекулирует, решайте сами.

Конечно, ментов можно понять: им очень хочется, чтобы ребята из Кировки были обыкновенными бандитами. Сколотили банду (с целью обогащения, естественно), воровали, грабили и убивали, а потом за ментов взялись, чтобы добыть оружие (такая версия имела место, и высказал ее не последний человек в ведомстве).

Только вот у того милиционера, которого убили в Ракитном, оружия-то и не было. Там, видите ли, не было сейфа для оружия, а таскаться по утрам за 80 км в районный центр, чтобы получить оружие, а вечером те же 80 км, чтобы сдать оружие – энтузиастов не было. А вот почему сейфа не было? Вопрос к начальству. Не такой уж дорогой предмет меблировки – сейф, но в хозяйстве необходимый.

Нет, неладно в ментовском ведомстве.

Смешно выглядит попытка руководителя департамента собственной безопасности (ДСБ) МВД Юрия Драгунцова «обелить» своих, представить их чуть ли не ангелами. Он заявил журналистам: «Сотрудники внутренних дел в пять раз законопослушнее обычных граждан». И знаете почему? Вы будете смеяться… Потому что зарегистрированных преступлений, совершенных милиционерами, в пять раз меньше, чем совершённых не милиционерами». Ключевое слово здесь, как вы понимаете – «зарегистрированных». Регистрируют, кстати, сами милиционеры.

И вот предлагает Драгунцов… вы не поверите… сделать сотрудников милиции неприкосновенными, а их требования обязательными для исполнения. И уголовную ответственность ввести. А то ментов часто оскорбляют…

Да, тут он прав: часто. Подводя итоги прошлого года, глава Московского городского суда Егорова смеялась: какие у нас менты нежные! Полно дел по оскорблению (то обматерили мента, то обругали), причем Егорова, как главный московский судья, не может, конечно, подвергать сомнению решения более мелких московских судей, тем более высмеивать их, – поэтому она высмеивает «ментовские нежности». А что судьи верят исключительно ментовским показаниям – ни для кого не секрет.

Некое подобие объяснения-оправдания т.н. ментовского беспредела позволил себе наш национальный лидер. Он сказал, что милиция – срез нашего общества, вот и встречаются всякие… Ну, тут Путин не оригинален. Первый со «срезом» выступил министр обороны Иванов (в бытность министром обороны), объясняя-оправдывая дедовщину в армии. Срез общества, дескать.

Ох, опасное это объяснение! Вообще говоря, в любом обществе разные люди бывают. Но в определенные профессии в приличном обществе существует строгий отбор. В милицию/полицию. В армию. В медицину. Ну и так далее. А если отбора нет – ну извините… Так можно договориться до того, что наше правительство – тоже срез нашего общества. Ну, о депутатах и сомнений нет…

Между тем, после известных события возле новогодней елки во Владивостоке в 2008 году на милицейском форуме возникла дискуссия, заданная одним из милиционеров, начавшим свое сообщение фразой: «Мы – цепные псы режима». Так что отказ в сочувствии к милиции означает прежде всего отказ в доверии к «режиму».

И тут бы ментам показать себя! Сделать расследование и кировского «ментовского беспредела», и дела «приморских партизан» как можно более открытым! Заваливать нас информацией! То есть показать себя с лучшей стороны: да, типа, бывает всякое, и у нас тоже, но мы очищаемся от «оборотней в погонах»…

Но ведомство молчит.

Молчанию может быть несколько объяснений:

— Менты разучились действовать открыто и честно.

— Менты не хотят избавляться от «оборотней».

— Им запретили говорить сверху.

Третий вариант – очень интересный… Возможно, «сверху» решили, что как «псы режима» менты себя дискредитировали, и рассчитывать на них нельзя (вспомним, что пятерых пацанов ловили около 1500 вооруженных человек, и вроде бы даже с вертолетами). В общем, сливают ментов, их уже не жалко хозяевам.

Теперь ставка на другие силы.

Тут у нас на днях были учения «Восток-2010». И президент, проездом побывав во Владивостоке, посетил их. Правда, в тумане ничего не увидел…

Но одной из главных целей учений была отработка действий по ликвидации «внутреннего конфликта». Процитируем Владимира Ермолина: «…пресс-служба Сибирского военного округа сообщает, что мотострелковая бригада, усиленная авиацией и артиллерией, приступила к ликвидации бандформирований и наведению конституционного порядка в Забайкальском крае. Аналогичные задачи решают по всему Приморью помимо мотострелков еще и морские пехотинцы. Причем для поддержки сюда доставлены морпехи с Северного и Черноморского флотов.

Что же это за «внутренние враги» объявились на Дальнем Востоке и в Сибири, да еще в таком количестве, что с ними приходится воевать как с полноценной армией? Кто угрожает смутой в «нашенском краю»?

На эти вопросы у военных нет ответа. Они и сами не знают, почему с некоторых пор вместо свойственных им задач подготовки к защите государства от внешней агрессии их все чаще науськивают на «внутреннего врага». Во всяком случае, такое впечатление у меня складывается после общения с бывшими коллегами по военной службе, продолжающими свою карьеру».

Да, не случайно, видимо, время от времени то там, то здесь вспыхивает термин «гражданская война». Некоторые даже ждут ее.

Но в гражданской войне нет ничего хорошего.

А если кто сомневается, почитайте рассказ очевидца о событиях, к счастью, не у нас. В Киргизии.

Марина ЗАВАДСКАЯ
«Арсеньевские вести»

Тема “партизанского рейда”, буквально взорвавшая Приморский край месяц назад, затихла, но не забыта. На интернет-форумах не утихает дискуссия на тему, кто виноват в случившемся, и кто герой – приморские стражи порядка или кировские “партизаны”, взявшиеся за оружие.

Официальные политологи пытаются образумить “пропартизански настроенные” сообщества. Экзальтированные девицы размещают в ЖЖ стихи про героев, ушедших на небеса, про “огонь дерзаний”, вечную память и прочее. Официальные структуры стараются не вспоминать о неприятной истории, когда четверо молодых людей из Кировки, ныне обвиняемые в убийствах и нападениях на милиционеров, заставили гоняться за собой всех силовиков Приморья. Единственное, что корреспонденту РС удалось добиться в пресс-службе Следственного комитета, это официальный пресс-релиз, зачитанный по телефону старшим помощником руководителя следственного управления Авророй Римской:

“Проводится предварительное следствие по уголовному делу в отношении членов преступной группы Романа Савченко, Александра Ковтуна, Максима Кириллова и Владимира Илютикова, которые совершили на территории Приморского края ряд особо тяжких преступлений в отношении сотрудников милиции и жителей Приморского края. В настоящее время с обвиняемыми проводятся следственные действия. Все следственные действия проводятся в соответствии с уголовно-процессуальным законом и с соблюдением всех конституционных прав. По всем заявленным ранее фактам о недозволенных со стороны милиции методах расследования проводятся проверки. Обвиняемые обеспечены правом на защиту. Процессуальные действия проводятся с непосредственным участием адвокатов. Никаких действий, унижающих честь и достоинство либо создающих опасность для их жизни, нет”.

С такими оценками не согласна противная сторона процесса. Защитник одного из обвиняемых, Александра Ковтуна, утверждает, что адвокаты ограничены в возможностях осуществлять свои профессиональные функции; что на их подзащитных оказывается моральное и физическое давление. Напомним, Александр Ковтун, Владимир Илютиков, Максим Кириллов и Роман Савченко обвиняются в покушениях на убийство и убийстве милиционеров и в пособничестве в этих преступлениях. С адвокатом Александра Ковтуна Татьяной Уваровой корреспондент Радио Свобода связалась по телефону:

— Его каждый день забирают, и в течение дня он находится в оперативно-розыскной части при прокуратуре Приморского края. Его не кормят в течение дня и просто опрашивают. Он один, а их шестеро. Говорят: “А ты совершил еще одно преступление…”. Какие-то там четыре пропавших человека в районе Кировки. Якобы совершенное убийство в районе Владивостока, и вроде как они причастны. Он говорит: “Не совершал”. Ему – подзатыльник или щелбан в лоб. Они его давят психологически, объясняют ему: “Когда утихнет шумиха, вот тогда-то мы начнем с тобой работать, и ты пожалеешь, что ты родился на этой земле”. Он мне сообщил вот какую страшную новость. Мальчиков, которые идут по делу, Савченко, Кириллова и Илютикова, избивают. В отношении них применяется физическое насилие. Они там перекрикиваются между собой в камерах, и Александр об этом знает. Но, с другой стороны, я видела своими глазами, как водили Илютикова босиком и в трусах на процесс для того, чтобы определить ему меру пресечения в виде содержания под стражей. Как животное водят по улице. Босиком. Это видели и судья, и прокурор, это видела я. Это что такое? Кто вообще это позволил?

Защитники добиваются максимальной прозрачности расследования и гласности в ходе процесса. Татьяна Уварова сообщила, что в ближайшее время защитники намерены провести совместную пресс-конференцию.

Источник: Радио свобода

Лидер партии ЛДПР Владимир Жириновский, выступая 7 июля с трибуны Госдумы, высказался в поддержку одного из так называемых приморских партизан — участников банды, задержанных за нападения на милиционеров.

«Вот в Приморье парень: отца в милиции убили, брата убили и ему ребра переломали, и он для вас бандит. Он правильно сделал, что ушел в леса: отомстить за отца, за брата и за себя. А вы его называете бандитом», — приводит заявление думского вице-спикера РИА Новости.

Слова Жириновского были встречены свистом и гиканьем, передает корреспондент агентства.

По всей видимости, вице-спикер имел в виду одного из арестованных жителей Приморья, 18-летнего Романа Савченко. В одном из интервью отец Савченко рассказывал, что другой его сын, Валентин, ранее погиб в камере милицейского участка при невыясненных обстоятельствах.

Банда из шестерых жителей Приморья нападала на милиционеров на рубеже мая и июня 2010 года. В результате один сотрудник правоохранительных органов был убит, еще несколько получили ранения. 10-11 июня двух «партизан» убили, еще четверых задержали.

Широкое распространение получила версия, что молодые люди стали нападать на милиционеров после того, как их избили в участке. СМИ обращали внимание на неожиданно широкую поддержку и сочувствие, которые «партизаны» получили в обществе (в частности — в интернете).

В отношении деятельности сотрудников районного отдела милиции проводится служебная проверка.



Как сообщили РИА «Дейта» в пресс-службе УВД Приморья, в Кировском районном отделе милиции продолжается служебная проверка деятельности сотрудников, начатая 12 июня текущего года по распоряжению начальника УВД по Приморскому краю генерал-майора милиции Андрея Николаева. Она проводится силами сотрудников управления собственной безопасности и управления уголовного розыска УВД по Приморскому краю.

В целях обеспечения объективности ее результатов приказом начальника УВД временно отстранен от должности начальник РОВД по Кировскому району подполковник милиции Александр Маковеев. Исполняющим обязанности начальника РОВД назначен подполковник милиции Юрий Баннов, ранее занимавший должность начальника криминальной милиции Пожарского РОВД.

В связи с широким общественным резонансом, который получили события, связанные с задержанием вооруженной группы, занимавшейся грабежами и разбоями, а также нападавшей на сотрудников милиции, Управление внутренних дел по Приморскому краю просит политиков и представителей СМИ до окончания предварительного расследования воздержаться от спекуляций на этой теме.

Источник: deita.ru

– Возле этого дома среди бела дня застрелили Сергея Новосёлова. Он вышел из подъезда с дочерью 4-х или 5-ти годиков… Его брата до этого привязали к машине и повезли. Чуть ли ни через милицию тащили… Вроде, как оба убийства не раскрыты до сих пор, – говорит сестра покойного Андрея Сухорады, Наташа.



Как избили Вадима

Именно ей Андрей звонил попрощаться тогда, когда их окружили в Уссурийске в одном из домов. Говорил, что сдаваться не собирается, потому что не хочет, как Вадик Ковтун…

С Вадимом Ковтуном, братом уцелевшего «партизана» Александра Ковтуна, мы встретились в поселковой больнице. Хотя некоторые селяне утверждали, что он лечится во Владивостоке – его туда якобы увезли на вертолёте.
– Восьмого ночью в два часа меня привезли в отдел милиции, избили, – говорит Вадим. – Хотели узнать о том, где мой брат, сказали: «Мы знаем, что ты связывался с братом по телефону». Но этого не было, я им так и сказал: «Если бы я знал, где мой брат, я бы тут не сидел – или был бы с ним, или прятался бы где-то от вас…»

– То, что я семейный, то, что у меня работа… Они сказали, что это может быть для прикрытия, что я вообще могу быть главарём… Бред. Причём бить меня начали сразу – завели на третий этаж, восемь человек напрыгнули, ничего не спрашивали, сначала только били. Спрашивать начали, когда противогаз на голову надели и накурили хорошо…



Ни адвоката, ни мать ко мне не пускали. Меня отпустили, когда поняли, что я действительно ничего не знаю, в семь утра. Я получил сотрясение мозга, очень сильно была ушиблена грудная клетка, ушиб почек, разные травмы по всему телу. Почему это все произошло с моим братом, я не знаю. Он мне ничего не объяснил, когда связывался по телефону…

Свои побои Вадим никому прощать не собирается, он уже нанял адвоката и собирается бороться с кировскими операми через правозащитную систему.

…потеряли без вести Максима

Мы едем к матери ещё одной жертвы этой истории. Максим Кириллов и «партизаны» были друзьями с детства. Милиция впервые прицепилась к ним, когда им было по 12 лет.

– Это было возле пятиэтажки. Андрей Сухорада достал из кармана флаг, его сшили знакомые девочки. Небольшой, самопальный. Он развернул его и спрятал. Девочка, которая шила флаг, сказала, что свастики на флаге не было – там был просто крест, – вспоминает мать Максима Кириллова, Марина Викторовна. – А в двухэтажном доме это увидели, пожаловались в милицию. Их забрали… Мальчишкам надевали на головы противогазы, били… Когда их в первый раз задержали, меня позвали только на следующий день утром.

Со слов матерей «партизан», после этого на мальчишек начались гонения. Кульминацией было избиение Андрея Сухорады.

– Один мальчик попросил заступиться за него, когда на него «наехали» приближённые к нашим милиционерам парни. Наши мальчики заступились. Их пригласили на стрелку в район «Мелиоратора». Андрей тогда приехал на 23 февраля – он жил во Владивостоке. Это было два года назад. Представьте, наши мальчики против работников милиции! – говорят Светлана Степаненко, мать Андрея Сухорады, и Марина Кириллова, мать Максима Кириллова.

– Милиционеры стреляли по ним из травматического оружия. Одного мальчика ранили, Андрей с раненным мальчиком побежали в гараж, там их настигли милиционеры, сильно избили, жители вызвали «скорую». Андрея никуда не положили, потому что не было с собой полиса, он вышел, милиционеры и их друзья загрузили его в багажник, отвезли за речку, избили, забрали телефон и 50 рублей, раздели. Дочка маленькая прибежала, говорит: «Мама, сейчас Андрея расстреляют милиционеры». Они ему сказали: «Если ты напишешь заявление, мы тебя отпид…расим». У меня дома есть куртка, которая лопнула на ребёнке, когда его били…
Со слов матери Андрея, делали это милиционер Безугленко и кто-то из братьев Соболевых (тоже сотрудники правоохранительных органов).

– Я написала заявление в милицию, через полгода пришла узнать результат, пришёл отказ, потому что нет заявления Андрея. Когда я говорила с прокурором, он сказал, что нельзя привлечь сотрудников за похищение моего сына, потому что из багажника они выпустили его сами. Может быть, с тех пор сын затаил обиду на них, а остальные мальчишки затаили обиду в поддержку, – говорит Светлана Николаевна.
Но вернёмся к Максиму Кириллову. У него вторая группа инвалидности. Взяли работники милиции Максима в посёлке Кировском, в то время как другие «партизаны» находились неизвестно где. Максим был у тёти, играл в компьютерные игры.

Как говорит Марина Викторовна, мать Максима, у её сестры два раза были обыски, её пригласили в отделение, она слышала, как в другом помещении бьют племянника. Мы разговаривали с Мариной Кирилловой во второй половине дня в субботу, ей было неизвестно, где её сын.

В Интернете ходили слухи, что его убили. Однако в понедельник появилась информация, что уже в пятницу стало известно, что Максим в изоляторе в Уссурийске, и ему предъявлено обвинение в пособничестве. Как утверждалось в информации, это было сделано для того, чтобы скрыть следы побоев.

… сказали, что Андрей и Саша застрелились

Оговоримся сразу, что информация вокруг этого события самая противоречивая. В частности, и мы в прошлом номере допустили ошибку – Андрей Сухорада не служил в армии, как утверждают его преподаватели. В лицей он поступил после попытки выучиться в судостроительном техникуме и получить специальность штукатура-маляра.

В частности, говорят, что Андрей Сухорада и Саша Сладких застрелились. Это неправда. Все опрошенные нами родственники, заявляют, что Саша Ковтун, когда прощался с родными, заявил, что Сухораду и Сладких убили.
То же самое сказал брату Владимир Илютиков, парень, которого не было в ориентировках, но который был задержан в Уссурийске со всеми. Это вечером, когда Саша Ковтун уже сдался, он, как говорят некоторые СМИ, заявлял, что Андрей застрелился сам, потом мучился. Сладких убил его, чтобы не мучился, а потом убил и себя.

В свидетельстве о смерти Андрея Сухорады записано, что он погиб при невыясненных обстоятельствах, а также что у него имелись множественные пулевые ранения головы. И дураку понятно, что ни один высококвалифицированный медик никак не сможет ответить на вопрос, отчего умер человек, имеющий множественные пулевые ранения головы.
Также в СМИ ходят слухи, что у парней было около миллиона рублей. Это очень странно, учитывая, что Рома Савченко (имея такую огромную сумму) перед отъездом попросил у мамы деньги на такси.

Непонятно, почему парни бесчинствовали в Варфоломеевке, где, со слов их родителей, никогда не были? И почему их понесло в Дальнереченский район, где они, опять же, никогда не проживали? Как, промотавшись по тайге, успев стать знаменитостями в СМИ, спокойно вышли в Уссурийске и сняли там жильё (заметьте, при том, что в Кировском районе вовсю их искал ОМОН и спецназ)?

Если у ребят были претензии к Кировской и, отчасти, к Владивостокской милиции, почему они не развернули свою деятельность в этих населённых пунктах? Где раздобыли оружие? Ведь оружие – не булочка, в магазине не купишь.

А история с Романом Муромцевым? Насколько известно (опять же, из СМИ) Светлане Степаненко, матери Андрея Сухорады, Муромцева сначала объявили главарём банды. Потом он позвонил в милицию, сказал, что ни при чём, и тут же перестал быть главарём. Ни Андрей, ни, со слов родственников, остальные ребята не были знакомы с этим человеком.

Однако коллеги по работе матери Илютикова видели Муромцева, пьющим водку с молодёжью у реки в Кировском. Муромцева, который, по сообщениям СМИ, в посёлке не был…

…могут обвинить в лишних преступлениях



У родственников две версии. Первая: пацанов завербовал кто-то большой и сильный. Как бы не спецслужбы. Версия вторая: подстава. Ну… если не подстава, то… Кировские милиционеры заявляют родственникам, что повесят на мальчишек чуть ли ни всё, что происходило в посёлке… Например, убийство матери и дочери Рябовых, которое произошло, когда ребятам было по 15 лет.

Также родственники сомневаются, что парни могут быть причастны к расстрелу милицейского патруля во Владивостоке 27 февраля.
– Я думаю, мой брат в этом не участвовал. 26 февраля был юбилей у папы, я помню точно, что брат был в посёлке, к тому же, я видела ориентировки, там были лица кавказской национальности, – говорит Наташа, сестра Андрея Сухорады.

Марина Кириллова тоже говорит, что её сын в этом тоже не мог участвовать, – она помнит, что было семейное торжество и все поехали к бабушке. Максим не поехал, но она помнит, как его будила.



Со слов всех родственников, парни исчезли в конце мая – начале июня. Андрей последний раз привозил бабушке навоз 2 июня. Говорит отчим Андрея Сухорады, Владимир Власенко:

– Он жил на курорте, там работает его гражданская жена. Он позвонил: «Дядя Вова, ты не можешь привезти мою жену на курорт, она в Кировке?» На курорте Андрей встретил нас, мать его тогда видела последний раз. Я его видел ещё раз, он приезжал в Кировку, был у бабушки. Я заехал, спросил: «Ты на чём поедешь?» Дважды предложил его отвезти, Но он оба раза отказался, сказал: меня другая машина отвезёт. С тех пор мы его не видели. Мы думали, он живёт на курорте, – говорит Владимир Власенко.
Конец мая называют родные и других парней.

– Сын жил с нами с самого рождения, год учился во Владивостоке. Я сам ищу ответ на вопрос – где я его упустил… – говорит Владимир Савченко, отец Романа Савченко, – сын исчез из виду после того, как его обработали сотрудники милиции.

– Есть такой старший лейтенант Храпов, он бил моего сына в отделении Кировской милиции 22 мая. Сына попросили прийти на беседу по подозрению в краже. Он получил два раза по грудине, ему пообещали надеть неисправный противогаз и засунуть в газовую камеру. Он прибежал домой красный и уехал на рыбалку с Кирилловым.

– Когда приехал, я сходил с ним в милицию, хотя он наотрез отказывался идти. Потом я уехал во Владивосток на работу, он три дня был дома, потом пропал.

А не могло ли подтолкнуть избиение 18-летнего Савченко остальных пацанов к решительным действиям?

Отец Савченко: «горжусь своим сыном»

Владимир Савченко не верит, что его сын способен на убийство милиционеров – маленький слишком. Его старший сын погиб в милиции.
– Не могу сказать, что сына убили, просто ему не оказали медицинскую помощь, девять лет назад он умер в стенах милиции… – вспоминает Владимир Савченко. – С Ромой во Владивостоке обращаются корректно, люди там грамотные, подготовленные, а не наши костоломы.

– Мне был звонок из Петербурга – простые люди поддерживают нас, потому что такой беспредел не только в Приморском крае, но у нас это прозвучало с выстрелами. Наш начальник управления внутренних дел, Николаев, объявил мальчишек бандитами без суда и следствия – это психологическая атака на граждан, нарушение Конституции. Он показал свою безграмотность и несоответствие должности.

– Я горжусь своим сыном.Подумать только – четыре пацана уделали 1500 бойцов спецназа и ОМОНа! Милиционеры показали, что не готовы к экстремальным ситуациям. Моё обращение к спецслужбам: обратите внимание на мальчишек, которые остались в живых, и используйте их на благо Родины! Пацаны не из трусливого десятка. Чтобы они не стали бандитами, пусть с ними поработают психологи. Преступления совершены жестокие, но военные спецы из них получатся хорошие.

Отчиму Сухорады тоже смешно, как силовики ловили четверых пацанов.
– В «Сельской нови» (местная газета, – прим. автора) вышло интервью с Николаевым, он говорит что-то вроде: «Нам дали указание задержать преступников ко Дню независимости». Это что за праздничная милиция, что за свадебный генерал?

Вы видели, как они поиски производили? Попрятались на блокпостах, позагораживались бетонными блоками, понадевали каски на себя, бронежилеты, люди боялись не бандитов – милицию боялись.
– Представьте, как это психологически – я еду в автомобиле, выходят одетые непонятно во что, какие-то вахлаки деревенские. То ли камуфляж на нём, то ли не камуфляж, сланцы, автомат наперевес, рукой машет, а не жезлом: «Стой». Автомат направленный, что у него на уме, кто такой… «Открыть багажник!» Открыл, салон посмотрели – «езжайте». Дня через четыре приехали покультурнее, одетые в форму, повежливее себя стали вести, уже не пьяные, – говорит Владимир Власенко…

Милиция захлопнула перед нами дверь

Как нам знать, правду ли говорят родственники, что сотрудники милиции Скиба, Соболевы, Безугленко, действительно избивали граждан?

Мимо нас проходил Владимир Высоцкий с супругой Ольгой. Он пожаловался на то, что его дочь Катерину избили в милиции, чтобы она подписала, что избила своего ребёнка. Со слов Высоцкого, ребёнка избил сожитель Кати. И, хотя бабушка с дедушкой при любом раскладе согласны забрать малыша, органы опеки даже им его не отдают… В избиении Кати, со слов её отца, принимали участие знакомые нам кировские правоохранители Скиба и Соболевы.

Однако для выяснения обстоятельств необходимо было поговорить с милиционерами.

Светлана Николаевна показывает мне шикарный коттедж. Не знаю, как губернатор Дарькин и начальник УВД края Николаев, но ни я, и никто из моих родственников никогда в жизни на такой не заработали бы! Оказывается, его возвёл милиционер Безугленко на свою рядовую зарплату (к милицейскому начальству Безугленко не относится). Дом милиционеру сожгли примерно полтора года назад.

Мы прибыли в пункт милиции. Возле вахты сидели задержанные – два пьяных гражданина. Милиционеры, видимо, услышав, как я представляюсь, сказали задержанным:

– Мы не имеем права отобрать у вас пиво, поэтому поставьте его сами.
Тут, и вправду, усомнишься, что такие благовоспитанные граждане способны устраивать для кого-то пытки. Мы стали требовать начальства. Сотрудники, дежурившие на вахте, говорили очень тихо, один из них что-то сказал про документы.

Я вспомнила, что забыла удостоверение, мать Андрея Сухорады тоже не взяла отказную по делу об избиении её сына. Мы вышли. Как говорит Светлана Николаевна, её попросили подождать. Я взяла в машине удостоверение, послушала, как мать и отчим Сухорады препираются с сотрудником милиции.

– Вам надо обращаться в прокуратуру, – говорит сотрудник, – обычно, если поступает жалоба на нас, с этим разбирается прокуратура.
– Мне ответил Яшин – кто-то из милицейских начальников, – говорит Светлана Николаевна.

– Нет, нет, в прокуратуру, мы этим не занимаемся.
– Но вы сами говорили мне писать заявление…
– Я не помню… Знаете, я много кому говорю писать…

Однако наш разговор длился недолго, ибо мы прекрасно знали, что прокуратура вечером в субботу закрыта. Да и при чём тут прокуратура, если обвиняются в избиениях сотрудники милиции?
Вернулись, а дверь-то закрытая. Звоним, никто не открывает.

Не открываете – чёрт с вами. Решили высвистать тех, кто дома. Пока катались по посёлку, собрались нужные нам сотрудники милиции возле УВД посёлка Кировский. Вернулись и мы.

Машины возле милиции как на подбор… Кстати, как заметил Владимир Власенко, отчим Андрея Сухорады, нынче милиционеры боятся ставить свои авто возле места своей работы – больно дорогие.

Как сказала Наташа, сестра Сухорады, такой автомобиль, как купил себе милиционер Безугленко, стоит на уровне дешёвой квартиры во Владивостоке.
В общем, Безугленко здесь, да и машины остальных припаркованы тут же, мы смело вошли.

Сотрудник милиции, встретивший нас в прошлый раз, пояснил, что кто-то из начальства спускался, но нас не обнаружил. Светлана Николаевна стала поднимать шум, что от нас закрылись. В это время один из сотрудников куда-то вышел.

– Люди, с которыми я хочу поговорить, находятся в этом здании…
Оставшийся милиционер объяснил, что если машины здесь, это ещё не значит, что хозяева авто на месте. Ага, в десять вечера в субботу оставили все, как один, тачки возле работы, и пошли домой картошку сажать…

– Тогда получится, что кроме точки зрения, что они избивали граждан, в газете другой не будет. В их интересах что-нибудь сказать.
Вернулся вышедший сотрудник. Почему-то один.
– Они имеют право не говорить с вами.
– Писать что отказываются?
– Пишите.

Так что, поскольку в Кировском районе милиция никак не прокомментировала свои действия в отношении «партизан», мы будем считать, что их и вправду избивали.

Конечно, не дело стрелять в людей, тем более, в людей, которые лично тебе ничего плохого не сделали.

Но… почему-то только за то, что парней обвиняют в нападении на милицию, в народе их считают героями и партизанами…

Источник: www.arsvest.ru/archive/issue901/politica/view18628.html

Шумело в Приморье — аукнулось на Сахалине. Такая мысль поневоле приходит в голову, когда читаешь новости по теме «кировских партизан». Благо, пишут много, и каждый день — что-то новое. Вот и сегодня информационные «сети» притащили… нет, не мертвеца, но тоже нечто удивительное.

«Следственными органами Следственного комитета по Сахалинской области возбуждено уголовное дело по факту публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности и возбуждению ненависти либо вражды, а равно унижению человеческого достоинства».

В чем же суть преступления?! А вот, в продолжении: "…в июне 2010 года неизвестные лица нанесли на трех зданиях в городе Южно-Сахалинске надписи, призывающие к осуществлению экстремистской деятельности и возбуждению ненависти либо вражды, унижению достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе".

Конечно, любознательному читателю уже не терпится узнать, что же это за страшные надписи, идеально подходящие под состав ст. 282 УК РФ? Всё просто: «Слава приморским партизанам». Вот и всё, в этих трех словах — и экстремистская деятельность, и возбуждение ненависти либо вражды, и даже унижение достоинства человека. Состав преступления, как говорится, налицо.

Я ни в коем случае не хочу давать своей оценки событиям, произошедшим в Приморье, и не мое это дело — оценивать поступки Ковтуна, Сухорады, Сладких и Савченко. Но мне — просто с позиции логики, которая, возможно, и уступает Уголовно-процессуальному кодексу — не понятно, в чем экстремизм этой надписи.

В ней не упомянуто ни одной фамилии, ни одной даты, ни одного события, ни одного политического лозунга. С чего же следователи решили, что она — экстремистская? Или что, не было в Приморье партизан — Лазо, Сибирцева, Луцкого, Андреева и сотен других? Или они все тоже заочно экстремисты?! Простите, а как же, в конце концов, презумпция невиновности — зачем выискивать преступления там, где их, вполне вероятно, и нет?!

Остается только порадоваться, что памятник Борцам за власть Советов установлен в центре Владивостока, а не Южно-Сахалинска. Да-да, тот самый, на постаменте которого выбито бессмертное: «Этих дней не смеркнет слава, не умолкнет никогда! Партизанские отряды занимали города…» А то ведь готовый экстремизм. Уголовный кодекс — не шутка, не позавидовал бы я памятнику.

С уважением,
читатель Петр А.

Источник: news.vl.ru/ggg/2010/06/24/nadpisi/

Дата и время: 25.06.2010, 11:00
Место проведения: Чита, здание краевого УВД;
Организаторы: Забайкальский правозащитный центр.



В канун Международного дня в поддержку жертв пыток, отмечаемого 26 июня, Забайкальский правозащитный центр (ЗПЦ) проведет 25 июня пикет перед зданием краевого УВД. Мэрия отказалась согласовать акцию.

Цель акции — напомнить сотрудникам правопорядка с помощью передвижной фотоэкспозиции о забайкальцах, ставших жертвами милицейского произвола и насилия за последние 6 лет.

За шесть лет ЗПЦ выявил много фактов издевательств, пыток и убийств в милиции. За последние годы уровень насилия увеличился. Только по трем последним уголовным делам, где ЗПЦ представляет интересы потерпевших, обвиняемыми проходят сразу 15 милиционеров.

Пресс-служба Забайкальского правозащитного центра.